Мятежное красное лето. Перелом

Мало кто сделал так много, чтобы укрепить цветных в необходимости занять более жесткую позицию в отношении американских властей, чем сами власти. Власти постоянной проповедью расизма и теорий «расовой войны» — «расового хаоса» не только возбуждали реакцию среди белого населения, но и прямо противопоставляли их черным. Расистская пропаганда не только служила делу разъединения и сталкивания лбами разных частей рабочих между собой — мигранты против аборигенов, цветные против белых, — но и предельно радикализировала движение цветных, надолго сделав лозунги и требования черных сепаратистов и националистов актуальными.

Print Friendly Version of this pagePrint Get a PDF version of this webpagePDF

Местная пресса «предупреждала» белых о том, что черные что-то замышляют недоброе.

Местная пресса «предупреждала» белых о том, что черные что-то замышляют недоброе.

Продолжение. Начало здесь

Кристо Аргириди

Вы возвращаетесь.
Вы возвращаетесь с поля битвы.
Вы возвращаетесь для битвы.

Уильям Дю Буа

Сомнительно, чтобы кто-нибудь в США поначалу рассматривал Мировую войну как некий поворотный пункт, который изменит весь мир. Не рассматривали её как «особый момент» и лидеры афро-американского освободительного движения. В тоже самое время агитация за участие в войне носила ряд особенностей, которые окажутся важными впоследствии, когда они сыграют роль спускового крючка массового разочарования и массового же анти-американизма среди негров.

0_3d4231_57e0f640_orig

Карта погромов

Важной особенностью предвоенного десятилетия и первых военных годов, когда США активно сидело в кустах, радостно снимая сливки от своего неучастия в войне, была миграция масс негров Юга в города Севера и Запада. За 10 лет более 500 тыс.негров переселилось на Север. Это ухудшило и без того плохие условия на рынке труда, который переживал очередное колебание как раз во время войны. Как становится понятно, белые рабочие Севера и Запада не собирались терпеть, когда «их кусок хлеба» негр положит себе в рот. Рабочие Юга не собирались терпеть негра-задавалу, который вместо того, чтобы сидеть тихо, начинает брать пример со своих северных товарищей. Тем более, что как это обычно и бывало, черные и белые рабочие соревновались в одних и тех же сферах, за одни и те же должности, примерно в тех же самых городах и штатах. Основной «миграционный удар» пришелся на штаты Северо-Востока, Пенсильванию, Иллинойс, Индиана и ряд других. Основными местами будущих погромов окажутся либо промышленные центры, куда и направлялась основная масса черных выходцев Юга: Питтсбург, Чикаго и ряд других, включая столицу США (там и без миграции ситуация была такова, что основная масса трудящегося населения и так было черным); либо наиболее подверженные экономическим колебаниям регионы Юга: Алабама, Миссисипи и другие.

К 1917 году рынок малоквалифицированного труда сильно просел под воздействием массового предложения со стороны черных рабочих. В результате положение, уровень жизни и без того особо не жирующих белых рабочих ещё более ухудшились. Подобного они терпеть уже не могли. Да, черные жили в самом настоящем гетто, где условия их размещения были ещё хуже, чем у любого белого рабочего, а их зарплата была в несколько раз меньше, чем у них самих, но белые не принимали это во внимание. «Ты виноват лишь в том, что хочется мне кушать!», всё. Точно ли был виноват этот конкретный негр, которого прямо сейчас сжигали вместе с семьей живьем, или он был такой же жертвой мертвящей капиталистической машины, — это погромщиков, которых активно заводила всё это время расистская пропаганда, не сильно волновало. Они четко «знали», что если «нигеров будет меньше — белых на рабочих местах будет больше».

Профсоюзы, из тех, что в массе своей контролировала крупнейшая АФТ во главе с Гомперсом, практически самоустранились от преступных действий погромщиков, фактически свалив «необходимость разъяснений» на власти. Будучи сами организацией откуда были последовательно вычищены «плохие» и «радикальные» элементы, АФТ поддержало правительство Вудро Вильсона и его усилия по милитаризации экономики США. В этом деле поддержка крупнейшей федерации профсоюзов была воистину неоценима. АФТ жестко придерживалась принципа «во время войны нет времени на забастовки». Благодаря правительственной опеке и удовлетворения пожеланий крупного бизнеса, АФТ вышла из войны сильнее, чем была до неё. Радикалы же, активно присоединявшиеся к IWW (Индустриальные рабочие мира или ИРМ), не смотря на свою поддержку среди наиболее боевых групп американского рабочего класса и активному участию в наиболее массовых стачках, даже близко не могли тягаться во влиятельности с АФТ. В отличие от последней, ИРМ преследовали и громили, так что к середине 1920-х годов от неё ничего не осталось. Влияние АФТ на рабочих и насаждение среди них наиболее косных и шовинистических стереотипов имело серьёзное значение. Правда, только влиянием АФТ объяснить расистские взгляды рабочих не возможно.

Погромщики не щадили никого. Как вспоминал потом лейтенант запаса армии США Орбакал (Arbuckle), милиция Иллинойса в городе Сент-Луис (восточная часть) расстреливала черных. В расстреле принимала участие не только милиция, но и полицейские части, и присоединившиеся к ним белые обыватели. Он видел как толпы погромщиков окружала дома негров, заколачивала двери и поджигала их. Он даже засвидетельствовал, как милиционеры кидали в горящие зданий детей, отрывая их от матерей. Только по самым примерным прикидкам погибло 39 черных и 8 белых. Реальные же потери среди черного населения превышали 100 человек убитыми. Но в этой кровавой обыденности было один не предусмотренный момент. И это была перемена. Негры впервые стали огрызаться во время погромов. Не ждать покорно своей судьбы, не надеяться на властей — к тому моменту было понятно, что на помощь черным власти не придут, скорее они будут участвовать в погромах — нет, понимание необходимости бороться за свои жизни, за свою свободу, за свою правду — очень четко стала осознаваться черными.

Сент-Луисская газета с сообщением о погроме

Сент-Луисская газета с сообщением о погроме

 

Что же повлияло на массу городского черного населения? Прежде всего — провоенная и антивоенная пропаганда. К началу Первой мировой войны в среде городских негров Юга появилась массовая черная интеллигенция. Именно она взяла на себя обязанность доносить до черного населения США необходимость борьбы за свои права и свободы.

Черная буржуазия была слаба, совокупный капитал черной буржуазии не превышал и пары десятков миллионов долларов, что по сравнению с капиталами американской буржуазии было просто каплей в море. Она просто не могла оказать серьёзного политического и идейного влияния на черных. Вместо этого основная масса черных сталкивались с политической и идейной машиной американского империализма, который жестко противопоставлял их, как граждан второго сорта и неполноценных, белому большинству. Основная масса черного населения в городских гетто Севера и Запада была трудящейся: мелкие ремесленники и торговцы, домашние слуги, рабочие промышленности, сферы услуг и транспорта. В их среде долгое время были устойчивы антивоенные настроения: основная масса негров не желала умирать на чуждой для них войне за «дела белых». И черная интеллигенция, плоть от плоти своего народа, происходившая из образованных, но малообеспеченных городских низов, старалась активно поддерживать черные массы в этом убеждении.

Винчестер должен занять почетное место в каждом черном доме, и он должен быть использован для той защиты, которую закон отказывается предоставлять.

Ида Велс

Не только The Crisis, но и более левый Messenger, где делами заправлял Рандольф Аса Филипп (скоро ставший «самым опасным негром США»), Chicago Defender, Negro World, Amsterdam News и громадное большинство другие изданий проводили линию на неподдерживание участия США, а соответственно и черного населения страны, в этой «бойне народов». Многие из этих журналов, даже после того, как часть из них переменит свою позицию по вопросу войны, вместе с такими выдающимися представителями черной интеллигенции той поры, как Ида Велс, активно поднимали тему погромов, весной и летом 1917 года прокатившихся по стране. Вне зависимости от отношения к войне, негритянские СМИ требовали всей полноты прав для черного населения страны.

Военный лагерь под Атлантой

Военный лагерь под Атлантой

С течением времени все большее количество черных СМИ переходило на позиции нейтралитета в освещении войны, или даже поддерживая вступление США в неё, но они не только не снизили, но даже усилили радикально-демократическую риторику. Требования предоставления равных прав и равенства в самом широком смысле этого слова, теперь базировались на участии не менее чем 350 тыс.негров в войне. Эти требования самым плотным образом оборачивались в патриотическую обертку: как патриоты и граждане своей страны, негры исполняли с честью свой военный долг; они заслужили много похвал от союзников, они были массово награждены высшими правительственными наградами стран-союзников (в первую очередь французскими).

0_3d4239_1859b56e_origСмел ли кто-либо после этого говорить, что негры не являются гражданами своей страны, что они не готовы защищать её с оружием в руках? Но многие в США думали совершенно по-другому. Большинство черных бойцов использовалось как грубая рабочая сила в тылу и на передовой. Как свидетельствуют многочисленные письма черных бойцов, которые часто публиковал в 1918-1919 годах The Crisis, их не пускали в бой, доверяя копать траншеи, заниматься погрузочно-разгрузочными работами, содержа их в неподготовленных для этого строениях и т.д. Некоторые подразделения теряли на передовой людей меньше, чем на тыловых работах. Крайне похоже относились и к выходцам из британской Вест-Индии, как вспоминал один из черных бойцов, на тыловых работах эти подразделения Британской армии потеряли несколько тысяч человек, а на передовой… только 185. Как отмечал один из них:

«С нами обращались не как с христианами, не как с гражданами Великобритании, а как с вест-индскими ‘ниггерами’».

Ровно тоже самое можно сказать и о американских цветных. Всё это приводило к страшному разочарованию среди них: они полагали Родину «матерью», а та оказалась в лучшем случае «мачехой», если не кем похуже. Но были, конечно же и исключения. Не всех черных держали в «глубоком запасе», такое подразделение, как Harlem Hellfighters снискало себе славу хороших бойцов. Дисциплинированных и неукоснительно выполняющих приказы. Многие журналы, и The Crisis был одним из первых среди них, активно популяризировали черных военных и их достижения на передовой. Когда же стала активно раздаваться дезинформация о «подвигах черных варваров» в тылу, как обычно дело не обошлось без «клубнички» — черных обвиняли в многочисленных изнасилованиях белых женщин (как видим, шарманка у людей не меняется столетиями) — именно Дюбуа предпримет самые настойчивые меры, чтобы доказать предвзятость и лживость обвинений.

0_3d423f_61b36294_orig

369 пехотный полк («Harlem Hellfighters») на позициях во Франции

По мере продолжения войны, многие из черных возвращались домой. Последнее вызывало бурю эмоций у доморощенных белых расистов. Истерику вызывало, как ношение военной формы, так и в особенности наличие на ней наград, особенно иностранных, тем более за храбрость.

Сержант Баррингтон (369 полк) с французскими  военными наградами Medaille Militaire и Croix de Guerre.

Сержант Баррингтон (369 полк) с французскими военными наградами Medaille Militaire и Croix de Guerre.

Американская армия по прибытии черных бойцов на передовую активно доносила до французского командования своё видение «цветной проблемы»: французам не советовали общаться с черными, не советовали оставлять женщин с ними наедине (американское военное командование уверяло, что негр-дикарь тут же её изнасилует, а изнасиловав раз, войдёт во вкус и поне…), не советовали размещать вместе с белыми, не советовали обращаться с ними, как с равными. Всё эти расистские советы базировались на абсолютном убеждении американских армейских офицеров в том, что именно так черных можно держать в узде. Тем более, как они говорили, что «мы исходим с высоты своего опыта, которого у французов нет». Уже в те времена наглость и самоуверенность американцев в общении со своими союзниками не знала каких-либо пределов.

В США росли случаи нападений и убийств черных военных. Черные военные не оставались в долгу и пытались оказать сопротивление, ведь они проходили обучение убийству. Случаи нападений и убийств активно освещались в черной прессе и порождали бурю негодования среди черных-читателей. Престиж, доверие и убеждение в необходимости сражаться и защищать вот эту вот власть, стремительно теряли в своей цене. Цветные США чем дальше, тем больше полагали, что никаких переговоров с белыми вести нельзя. Белые предадут и обманут, белые посулят целые горы бедному негру, но дадут ему только мелкий и дрянной кусок обещанного.

Полицейское патрулирование после погрома

Полицейское патрулирование после погрома

В деле подрыва влияния и престижа «белой власти» среди черных ничто не имело такого воздействия, как Первая мировая война. Вплоть до начала войны подавляющее большинство черной интеллигенции и масс черных считали устройство колониальных государств, государств «белой господствующей нации» чуть ли не образцом, на который надо равняться. Для большинства рядовых негров такие слова как «свобода», «равенство», «демократия» были не пустыми, а наполненными священным, практическим смыслом. Именно то, что белые были так богаты и могущественны, были христианами (в первую очередь протестантами), сумели подчинить себе весь мир, оставив цветным юдоль подневольной работы, приводило к абсолютизации опыта империалистических держав среди автономистских и сепаратистских движений цветных колоний или афро-американцев. Пропаганда империалистических стран отлично работала не только среди своего рабочего класса и трудящихся, но и среди трудящихся колоний.

Только начиная с «Ниагарского движения» (предшественника NAACP — ведущей в начале 20 века организации защиты и отстаивания прав цветных) мы можем говорить о начале массового пересмотра черной интеллигенцией такого рода положений. Общую для многих из них позицию выразил Дюбуа в своей статье «Африканские корни войны«. Смещение части цветной интеллигенции в сторону участия в войне и последующее массовое разочарование привело к однозначному суждению: «негра называют дикарем, но не дикарь ли белый, что убивает миллионами себе подобных?» Вывод, следовавший отсюда, был прост: черные не могут обращаться к белому наследию, которое может быть охарактеризовано как слабо прикрытое лицемерием и цветастой религиозной риторикой грабеж, насилие, захват, дискриминация и жестокая эксплуатация. Негритянская интеллигенция массово заражалась и заражала своих читателей мыслями о том, что это была «не наша война и нам нет нужды в ней участвовать». Особенное значение в распространении такого рода настроений сыграли выходцы с Кариб.

Афро-карибцы представляли собой меньшинство в меньшинстве, но крайне влиятельное. Составляя не более пятой части черного городского населения Нью-Йорка, они сыграли выдающуюся роль в росте сознательности цветных масс, а также стояли у основ такого явления, как «Гарлемский ренессанс«. Наиболее заметными были:
Маркус Гарвей, в будущем основатель самого массового националистического черного движения 1920-х годов;
Хьюберт Генри Харрисон, человек, который по мнению многих был отцом основателем «Гарлемского радикализма»;
Сирил Бриггс, известный черный политик и активист, основатель African Blood Brotherhood, организации, которая являлась передаточным звеном между черными националистами и Компартией США, которая таким образом пыталась окучивать их;
— и наконец Клод МакКай, самый известный из этой четверки. Поэт, писатель, участник съезда Коминтерна, ярчайший представитель художественного направления, ассоциированного с движением «Новый негр».

Практически все упомянутые деятели черного национализма принялись пропагандировать необходимость взятия черными власти в свои собственные руки, чтобы устроить свою судьбу. Разные лидеры предлагали разные решения: Гарвей предлагал «поселенческий проект», с основанием «великой африканской империи», куда надо было массово переселиться. Будучи очень чутким политиком, он быстро реагировал на массовые настроения среди цветных, а потому сочетал жестокую и отчасти демагогическую критику американского, французского и британского империализма с одновременными попытками заручиться поддержкой ряда влиятельных лиц этих стран для своего проекта. Для других речь шла скорее либо о восстании против власти расистов, и здесь они предлагали учиться у ирландцев, либо о создании массового движения, что смогло бы отстаивать интересы черных как угнетенной массы. Империалистическую войну они оценивали в основном отрицательно. Положительно оценивалось разве что самопожертвование солдат и офицеров на поле бое. Впрочем, это предполагалось направить в другое русло: в пору погромов было бы кому сопротивляться, и кто мог бы убивать.

Сбор у магазина в гетто, для организации его защиты

Сбор у магазина в гетто, для организации его защиты

И всё же вряд ли призывы афро-карибских националистов и афро-американских деятелей нашли бы соответствующих слушателей, если бы ни сама американская действительность.

Старая шарманка о «негре-насильнике» и пагубности межрасовых связей именно в 1910-е годы получила своё псевдонаучное подкрепление. Теория «расового суицида» получила значительное распространение в США, особенно после выхода из печати книги Мэдисона Гранта «Passing of the Great Race». Изданная в 1916 году, стала бестселлером и настольной книгой для многих американских расистов на многие десятилетия, практически наметив для них не только аргументацию в этом «щекотливом деле», но и действия, которые необходимо предпринять, чтобы не допустить самого ужасного — «расового смешения». Грант, будучи выходцем из богатой семьи, вращаясь в политических кругах, благодаря своей книге и деятельности в «Лиге по запрету иммиграции» приобрел такое влияние, что чуть ли не стал определять политику в этой области. Он так настропалил членов Конгресса в том, что чистота крови их родных сограждан должна быть первейшей их заботой, что те сразу же начали активно принимать кучу законодательных актов по ограничению иммиграции. Результатам этих актов было снижение иммиграции на 85% (практически полностью перекрыло доступ в США выходцам из южной и восточной Европы), полный запрет на иммиграцию в страну выходцев из Азии, а так же стигматизация уже имеющихся выходцев из восточной и южной Европы как «расово неполноценных» (касалось итальянцев, поляков, русских, румын, украинцев и других).

Успехом Гранта была максимально возможная простота в определении расы. Он не был ученым-исследователем, он не был биологом по образованию, — он был юристом. И как каждый юрист-крючкотвор, он решил дать «точное описание расы», подходящее для его задачи, наука тут была не причем. К этому моменту, подавляющее большинство американских антропологов насчитывали примерно 45 наций (или рас) среди европейских эмигрантов. Грант быстро поделил их всех на три группы: Homo Nordic, Homo Alpine, Homo Mediterranean. Ясней ясного, что предпочтение следовало отдавать по этой теории исключительно «нордической расе». Её смешение с «альпийской» или того хуже, с «средиземноморской», приводило к общей деградации населения, усилению среди него дегенеративных признаков, росту генетически ущербного «особей», идиотов, инвалидов, — в общем людей, по его мнению, более «низкого качества». При этом Грант исходил из теории «капли крови»:

«скрещивание между белым и индусом в качестве потомства даёт индуса; между белым и негром — негра… между любой из трёх европейских рас и евреем — еврея».

В общем, чтобы не порождать «расового хаоса» следовало выбрать жесткую миграционную политику, а в отношении человеческого размножения, как четко просуммировала Boston Herald, подходить также бережно, как к разведению крупного рогатого скота, свиней и баранов. Пожалуй лучшая характеристика того, как относятся расисты к своему собственному народу — как к скоту, которых надо развести.

Правда Гранта больше заботили мигранты из Европы и Азии, а не собственные цветные, но с продолжением миграции последних в города Севера и Запада, его методологический задел пригодился его последователям. В 1920 году выходит книга Лоторпа Стоддарда «The Rising Tide of Color against White World Supremacy«, которая производит форменный фурор среди озабоченной сохранением «белизны» публики. Стоддард в своей книге сумел яркими и доступными для всех его читателей словами описать «расовую войну», которую придется вести передовому человечеству, особенно в таких странах, как США, ЮАС (Южно-Африканский Союз) и Австралия, где «цветной вопрос — это вопрос их будущего». Стоддарду удалось сильно продвинуться в «расовом вопросе». Он не стал заморачиваться, как Грант, и выдумывать какие-то расы. Он просто свел все проблемы определения рас к вопросу цвета кожи человека. Чем она темнее, тем менее белым является человеке и тем больший он дикарь. Самым страшным, по его мнению, было то, что в прошедшей войне было убито громадное количество представителей нордической расы, особенно среди англичан и немцев. Это ослабило белую расу глобально, дав черным расам карт-бланш. Такое запугивание ложилось в уже подготовленную экономическими противоречиями между цветными и белым населением почву. Коренные против понаехавших, белые против цветных, — это была удобная идеология, которая могла прикрыть систематический грабеж и неумеренное обогащение американской верхушки, натравив различные отряды трудящихся друг на друга. Черный национализм получался обратным отражением белого расизма и попыткой его отражения в сознании наиболее дискриминируемых и эксплуатируемых слоёв американского общества.

Стороне белых погромщиков было кого слушать, было у кого учиться, было за кого голосовать, их убеждения были тщательно выпестованы всей политической и идеологической системой американского империализма. Черным массам было понятно, кто против них, с кем им приходится бороться, в столкновении с каким государством и обществом они вынуждены участвовать, поэтому у них не было никаких иллюзий на этот счет.

Таким образом, по ту сторону «расовых баррикад» были свои белые вояки, уже вставшие по стойке смирно и ведущие «расовую войну» с «дикарями». Вояки, которые в любой момент могли перейти от погромов чернокожих и сдерживания миграции к полноценным военно-полицейским операциям.

К началу погромов 1919 года обе стороны пришли подготовленными, со своими четко определенными задачами: одни будут стараться сохранить в прежнем виде расовую дискриминацию и своё превосходство над расовыми меньшинствами, другие будут стараться переломить эту ситуацию и продвинуться в деле защиты своих прав и свобод. От того как повернется решение этого конфликта, зависело очень многое.

Погромная волна началась в мае 1919-го и закончилась в октябре того же года. Погромы начались на Юге, прокатились по 25 городам, частью Северных, большей частью Южных. Закончились они на Юге массовой бойней в Элейне (штат Арканзас). Характер погромов в разных регионах и городах США носил неодинаковый характер, особенно выделился среди них Чикаго (штат Иллинойс). Говоря грубо, на Юге в погромах массово участвовал обыватель, причем не только местный. Многие сочувствующие идее «величия белой расы» во время погромов бежали наперегонки из других штатов к месту их проведения. Во-вторых, на Юге в погромах активно участвовала местная власть, включая её силовое крыло — полиция, национальная гвардия. В-третьих, массовые расистские организации не играли той роли, какую могли бы. И то сказать, к тому времени все наиболее боеспособные из них уже давно сжимали в дрожащих от волнения ручках винтовки и браунинги, выдаваемых им в оружейках полиции и национальной гвардии.

Чикаго, 1919, после погрома

Чикаго, 1919, после погрома

Зато на Севере была несколько другая ситуация. Полиция и национальная гвардия чаще всего пыталась пресечь погром и развести противоборствующие стороны, не останавливаясь перед применением силы — что называется, «приходя, гасите всех». От неё доставалось всем: и погромщикам, им в меньшей степени, и защищающимся черным. Важный момент: в ряде погромов на севере серьёзную роль сыграли организованные молодежные банды. Характерно, что онижедети не снискали особого расположения полиции. Во всяком случае, в Чикаго их пытались довольно жестко задавить, но не преуспели в этом. Но самый «здоровый элемент общества», массовая база любого фашизма — запуганный истерикой шовинистических СМИ, расистский, страдающий от очередной экономической депрессии и обвала рынка труда (демобилизация армии добавила более 2,5 млн. лишних рабочих рук, а кроме того, закрыла много предприятий, выросших за военное время) обыватель здесь приложил свою руку также, как и на Юге.

Районы проживания черных после погромов (Чикаго, 1919)

Погромы проходили в атмосфере не только экономических проблем, но и массовой истерии из-за «Красной угрозы» и в условиях гонений на рабочие и социалистические организации. Последнее только добавило масла в огонь, так как заставило подозревать всех цветных в симпатиях к большевикам. Вместе с широко разделяемой обществом доктриной «расовой войны», которую могли развязать черные против белых, перенесение на них «красной угрозы» сливало воедино опасения возможного государственного переворота со стороны коммунистов с восприятием черных как потенциальной пятой колонны, готовой перейти к активным действиям в тылу в любой момент. На Юге это сливалось с проблемами из-за миграции негров на Север, что имело пагубное влияние на южное сельское хозяйства, а на Севере — с попытками переложить на негров рост криминализации, проблемы с работой общественных служб (негры якобы переполняли общественный транспорт или плохо влияли на работу…канализации, хорошо хоть водопровод не взрывали), а также общую неустроенность первых годов послевоенного городского быта. Повлияло и рост числа линчеваний: в 1917 году их было 44, в 1918 — уже 64, рост продолжился и в 1919 году, на первую половину которого пришлось более 30 случаев. Это явно не прибавило терпимости и умиротворения американскому обществу.

Первым под ударами погромной стихии пал Чарльстон, Южная Каролина. Там белый морячок подстрелил в ссоре черного. Возмущенные таким развитием событий сотни его «товарищей» ринулись в черные районы города и избили до смерти двоих, серьезно ранив ещё 17. К их ужасу, 7 из них серьёзно получили по сусалам вместе с одним полицейским. Это было нечестно, но ничего не поделаешь, так уж вышло. В Лонгвью, Техас, толпа погромщиков, ужаснувшихся вестью о том, что в будуаре белой женщины обнаружили негра, массово изъявила желания вступиться за её честь. Правда подоплека событий была более прозаичной: местные мелкие черные фермеры решили образовать кооперативы, чтобы напрямую, а не через посредников, сбывать свою продукцию (хлопок) потребителям. Такого нежные белые души вытерпеть просто не могли! Как посмели эти «грязные ниггеры» обходить посредников? Кто им позволил? А как же гешефт? Расистской риторикой прикрывалась экономическая конкуренция и монопольное положение посредников-скупщиков.

Столица, Вашингтон, доказала в очередной раз, что численность идиотов на квадратный метр в ней зашкаливает. Причиной трехдневных беспорядков и погромов были вообще ничем не подтвержденные слухи. Самое опасное было в том, что газетчики завели ими расквартировавшихся вокруг столицы недавно демобилизованных вояк. Вскоре вся эта толпа экс-морпехов, солдат и моряков ринулась в город бить негров-насильников (решительно ничто в этой жизни не меняется, а над доверчивым обывателем ставят ровно те же самые эксперименты, делая его идиотом, как и столетие назад). В отличие от множества предыдущих погромов, черные, среди которых было много солдат, решили защищаться. Итогом стало несколько убитых, менее 10, в равной пропорции белых и черных, и более сотни раненных. По сообщениям местных газет «банды черных и белых охотились друг на друга, как ку-клукс-клановцы в ночи». Некоторые черные, среди которых были ветераны мировой войны, занимали крыши, располагая там свои огневые точки (делалось это для контроля улиц и перекрестков). Слухи и паника, которую распространяли газеты, привели лишь к тому, что среди негров росла решимость военным путем подавить погромщиков, если последние вторгнуться в их кварталы. По некоторым сообщениям, до 2000 черных, вооруженных огнестрельным оружием были готовы к отражению нападений. Среди них были, конечно же, ветераны. Для пресечения беспорядков по приказу властей в столицу были введены войска общей численностью в 2000 штыков. Это, а также сопротивление черных военных и налетевшие скоро проливной ливень и шторм, охладили погромщиков.

Чикагский погром выделяется даже по сравнению со всем этим. Напряженность отношений между двумя расовыми общинами в городе наблюдалась и до этого. Было несколько расовых погромов, но этот выделился не столько жертвами, сколько причиной — черные не поделили с белыми ирландскими группировками пляж. Все было просто: «атлетические клубы» (качалки) были рассадником молодежной преступности, в первую очередь среди ирландцев. Полиция, часто происходившая из тех же самых кварталов и семей, даже и не думала обращать пристальное внимание на мелкие правонарушения с их стороны. Размах деятельности молодежных ирландских банд был таков, что очень скоро приозерные пляжи города стали их вотчиной, которую они тщательно контролировали. Нарушение границ со стороны черных и завязавшаяся перестрелка, в которой участвовала местная полиция (один полицейский был убит), привели к рейду банд в черные районы и погромам. Погромы длились несколько дней и их итогом стало: убитых — 23 черных и 15 белых, раненных — 342 черных и 195 белых. В черных районах было уничтожено несколько сотен домов, разграблено много мелких лавок и магазинов. Черные активно использовали оружие для самозащиты, о чем свидетельствуют цифры убитых и раненных белых. И вновь черные ветераны участвовали в столкновениях. Конец погромам, как и в Вашингтоне, положила военная сила: нацгвардия Иллинойса резко отбила желание продолжать погром.

Нацгвардия Иллинойса входит в Чикаго для подавления беспорядков (1919), фото 1

Нацгвардия Иллинойса входит в Чикаго для подавления беспорядков (1919), фото 1

Нацгвардия Иллинойса входит в Чикаго для подавления беспорядков (1919), фото 2

Нацгвардия Иллинойса входит в Чикаго для подавления беспорядков (1919), фото 2

Нацгвардия Иллинойса входит в Чикаго для подавления беспорядков (1919), фото 3

Нацгвардия Иллинойса входит в Чикаго для подавления беспорядков (1919), фото 3

Завершение погрома имело одну особенность: после него власти города и штата обратились к местным социологам, чтобы узнать его причину. Социологи пришли к выводу, что плохое положение рабочих, конкуренция между двумя общинами за рабочие места, покровительство молодежной преступности со стороны полиции — все вместе привели к печальному итогу. С первыми двумя причинами, органичными для капитализма, власти мало что могли поделать, а вот прессануть и почистить изрядно коррумпированную полицию — это они могли. Дальнейшими чистками среди чикагской полиции кто только не занимался и под любыми предлогами. Как показала история, коррупция среди полицейских тоже оказалась очень органична для капитализма.

Схема погромов в Чикаго (отмечены черными точками)

Схема погромов в Чикаго (отмечены черными точками)

Местная пресса из Омахи сообщает о погроме

Местная пресса из Омахи сообщает о погроме

После Чикаго бунты прокатились по всему Северу и Югу, но наиболее серьёзный произошел в Омахе (штат Небраска). Причины бунтов всегда были те же самые: экономические проблемы, отразившиеся на положении рабочего класса, и конкуренция на рынке труда между двумя общинами. Прикрывались же они крайне однообразно. Вот и в Омахе толпа линчевала «возможного негра-насильника белой женщины» (кто сказал, что ложь, сказанная сто раз, приедается? Ничуть не бывало — она становится здравым смыслом и расхожим убеждением). Попытка местной власти вмешаться в отправление «народного правосудия» привела к сожжению здания местной тюрьмы и попыткам захвата других административных зданий. Толпу утихомирили прибывшие военные и правительственные силы аж из трех штатов: Айовы, Канзаса и Северной Дакоты.

Омаха, линчевание Уила Брауна

Омаха, линчевание Уила Брауна

Нацгвардия в Омахе

Нацгвардия в Омахе

Но самый кровавый эпизод имел место на Юге, в Элейне (штат Арканзас). Там ситуация не просто вышла из под контроля — это было полноценное истребление по «расовому» признаку. На протяжении двух лет на Юге в дельте Миссисипи копилась ненависть. Ненависть имела ряд экономических причин, в частности массовый исход черных на Север, что сильно било по южной экономике, а также опасения, что черные начнут опять требовать равных с белыми прав и свобод, а значит устоявшийся порядок вещей с дешевым трудом черных и высокими прибылями может полететь ко всем чертям. Последнее внушало опасение не только местным капиталистам, но и части рабочих и мелкой буржуазии. Они только выигрывали от наличии на южном рынке цветных рабочих, за счет которых можно было паразитировать (или сохранять свои политические привилегии). Ненависть усугублялась приходившей с Севера информацией, в которой поведение черных описывалось как наглое. Южане были убеждены, что черные обнаглели под воздействием пробольшевистской и радикальной пропаганды. Этому надо было немедленно положить конец и проучить распоясавшихся негров. Жару добавили слухи, что «ниггеров» якобы подговаривают к отстаиванию своих прав не кто-нибудь, а их белые французские любовницы. Развращенная Европа уже тогда была больной мозолью приличного американского консерватора. Но спусковым крючком послужил сбор черных издольщиков в церкви для организации своего союза.

Частная собственность — это святое

Частная собственность — это святое

То, что издольщики вздумали требовать большей компенсации за сданный хлопок было неслыханно. Поэтому несколько бравых белых парней решились решительно пресечь это нечестивое сборище. В церкви неподалеку от Элейны, в местечке Хуп Спур издольщики как раз проводили своё собрание (обсуждались требования большего возмещения со стороны владельце мельниц, торговцев и землевладельцев за сданный хлопок), когда вмешались нежданные гости. Завязалась перепалка, которая привела к перестрелке, в которой погиб…белый. Местные товарищи-демократы посчитали это вызовом и прямой угрозой местной власти. Тут же начали разносится слухи о том, что издольщики собираются устроить массовое убийство белых и что если их не опередить, будет поздно и всем будет больно. И тогда белое население города решило действовать. Хвала Богу, чего-чего, а оружия на Юге было завались, а самоорганизации белых южан мог позавидовать любой сторонний наблюдатель-анархист. В течение недели эти «лучшие люди города», вместе с прибывшей подмогой из штатов Миссисипи, Теннеси, Луизиана, и присланными войсками из Форт-пайка занимались отстрелом и уничтожением черного населения. Численность убитых вызывает вопрос до сих пор, она широко колебалась между 100 и 800 убитых черных, при этом только 5 белых было убито.

После массовых убийств ни один белый не был посажен на скамью подсудимых. Наоборот, на скамье оказались сплошняком черные, которых обвиняли в подготовке бунта и заговоре против властей. Из 73 обвиняемых, 12 были приговорены к смертной казни, остальные к пожизненному заключению.

Осужденные в Элейне

Осужденные в Элейне

В судебное разбирательство по делу о погромах в Элейне вмешалась NAACP. Это привело к тому, что Верховный суд признал процесс проведенным с существенными нарушениями и отменил постановление суда. Часть подсудимых была освобождена. Это породило опасный для белых расистов прецедент: отныне суд федеральной юрисдикции мог напрямую вмешиваться в решения нижестоящих судов штатов, отменять их решения и всячески подчинять их своей прерогативе. Последнее было существенным достижением NAACP, которой потом довелось на законодательном уровне провести много слушаний по линчеваниям, что повлияло на отношение к ним со стороны федеральных властей и ускорило судебные решения по отмене сегрегации.

После «красного лета» погромы быстро сошли на нет, их «отзвуком» будет погром в Тулсе с не то 300 не то 3000 пострадавших, когда черные районы даже бомбили при помощи авиации, но это уже будет просто одинокой вспышкой. Периодически возникавшие в последующие годы погромы уже не приведут к стольким жертвам и не будут порождать волну подражаний. Во многом это произойдет из-за готовности цветного населения противостоять им, а властей — не допустить их.

Что же поменялось и почему лето 1919 года оказалось поворотным моментом в борьбе афро-американцев за свои права? К 1919 году большинство цветного населения Севера и Запада было полностью разочаровано в США как государстве, буржуазной демократии как форме правления, американском обществе, где их никак не желали принимать за равных. В то же самое время, доведенное до нищеты негритянское население Юга во многом под действием своих северных собратьев решило бороться за свои права. Пусть они были в самом начале этого пути, но начало было положено. Разгромленные десятилетия назад черные организации начинали снова возрождаться. Но теперь это были другие организации. Черная интеллигенция была настроена гораздо радикальнее и непримиримее, чем ещё лет 10-15 назад. Многие повернулись в сторону радикального черного сепаратизма, национализма, социализма. Если раньше трудно было представить себе негра, готового с оружием в руках сопротивляться своим притеснителям или свергать их власть, настолько он был забит и затравлен, то теперь благодаря движению «Новый негр» точка зрения на негра, как на человека, который должен стать бойцом, стала широко распространенной. Эти настроения очень емко выразил Дюбуа, который увидел в них и демобилизации шанс для цветных:

«Всемогущий Боже, мы будем трусами и ослами, если теперь, когда война закончилась, не напряжем каждую унцию нашего мозга и тела, чтобы сражаться ещё последовательней, дольще, непреклонней с силами ада на нашей земле.»

С 1917-1919 годов начинается быстрый рост радикальных черных организаций, которые ставят своей задачей как минимум изменение структуры власти у себя дома и, если надо, при помощи оружия. Вернувшиеся с полей ветераны Мировой войны представляли собой эдакий кадровый резерв для такого рода воззрений. Именно они окажутся в массе своей среди тех, кто будет оказывать погромщикам вооруженный отпор. Но мало кто сделал так много, чтобы укрепить цветных в необходимости занять более жесткую позицию в отношении американских властей, чем сами власти. Власти постоянной проповедью расизма и теорий «расовой войны» — «расового хаоса» не только возбуждали реакцию среди белого населения, но и прямо противопоставляли их черным. Расистская пропаганда не только служила делу разъединения и сталкивания лбами разных частей рабочих между собой — мигранты против аборигенов, цветные против белых, — но и предельно радикализировала движение цветных, надолго сделав лозунги и требования черных сепаратистов и националистов актуальными.

В 1919 году отдел военной разведки Министерства юстиции США докладывал своему боссу:

«Мы ясно видим, что появился новый негр…именно с ним будут связаны все будущие общественные изменения».

«Новый негр» родился в боях, фундамент «новой расы», о которой грезили многие радикалы 10-30-х годов, был заложен. Теперь именно ему предстояло бороться с американским правительством за свою свободу и свои права.

Источник beyondraceandreligion

 

 

Об авторе wolf_kitses