Лучший друг Конрада Лоренца

Print PDF

Клаус Ташвер выступает в Институте Карла Реннера, политакадемии СДПА.

110 лет назад [т.е. в 1903 году] Конрад Лоренц и Бернгард Хеллманн родились в один день [7 ноября] дружили в детстве и юности, имели сходные интересы… Автор недавно вышедшей полной биографии Лоренца Клаус Ташвер (Klaus Taschwer) рассказывает об истории этой дружбы и её трагическом окончании.

***

В 1973 г. Конрад Лоренц стал последним австрийцем, удостоенным Нобелевской премии по медицине. Как все лауреаты, он должен был коротко изложить биографию. Однако у отца-основателя этологии она вышла неожиданно длинной.

Особо детально Лоренц описал начало научных занятий, 5 раз упомянув некоего Бернхарда Хеллмана, — чаще, чем почти каждого из коллег. Этот «важный друг» сделал открытие, решающее [для развития представлений Лоренца об инстинкте и, соответственно, этологии, рождавшейся в те годы] и подарил книгу [Оскара и Магдалены Хейнрот “Птицы средней Европы”], сыгравшей решающую роль в дальнейшем развитии научных взглядов Конрада. Лоренц смолчал, что к 1973 году Хеллман был мёртв уже тридцать лет как.

Бернхард [Вольфганг] Хеллман упоминается и в некоторых других текстах Лоренца, он назван Лоренцем “лучшим другом в своей жизни” даже в одном из писем учёного. Кроме всего этого о Хеллмане известно немного. Кто же такой Бернхард Хеллманн, какова природа дружбы этого неизвестного со [всемирно известным] этологом?

Общий день рождения

Личные истории Конрада Лоренца и Бернхарда Хеллмана, много говорящие об Австро-Венгрии начала ХХ века, начались в один день, 7 ноября 1903 года. 110 лет назад в один день и час они родились в одном и том же венском районе – Альзергрунде.

Довольно сходны были и семьи: отцы очень богаты, и это кое-что значило в Вене 1900х гг.

Бернхард Хеллманн (слева) и Конрад Лоренц были страстными мотоциклистами. Это обоюдное увлечение имело концептуальные и терминологические последствия для [будущей] сравнительной этологии. 1931 г.

При скромном происхождении из семьи шорника, Адольф Лоренц стал всемирно известным ортопедом, сооснователем этого направления [его труды чтил, например, врач лагеря военнопленных в Армении Овсеп Григорян, что облегчило жизнь и — главное — сохранение рукописи попавшему туда сыну]. Был известен как “бескровный хирург Вены”: в 1880 гг. у него развилась тяжёлая аллергия на карболовую кислоту, и он лечил в основном неинвазивно. В 1923 г. он был номинирован на Нобелевскую премию по медицине, до которой, по-видимому, не хватило одного голоса. Был евгеником (из песни слова не выкинешь), считал что недоношенных лучше оставлять умирать, “это лучше чем если б у них развились спастические параличи”

Адольф Лоренц со вторым сыном Конрадом [старший сын Альберт также стал ортопедом]

Он был богат: доход около 140000 крон только в 1910 году (около полумиллиона евро сегодня). Отец Бернгарда, текстильный фабрикант Пауль Хеллман, был еще богаче, и меценатствовал, поддерживая разные направления в искусстве и культурные мероприятия.

«Мой дед вложил много денег в Венские мастерские» [Wiener Werkstätte, художественное, архитектурное и торгово-ремесленное объединение направления Сецессион],

— рассказывает его внук Пауль, журналист, пишущий о культуре. Пауль родился 78 лет назад в Нидерландах и до сих пор живет на родине, в Роттердаме.

Мать Бернгарда Ирена, урождённая Редлих, была ещё богаче (семья сахарных и кирпичных фабрикантов), брат — знаменитый юрист Йозеф Редлих. Редлихи изрядно вложились в основание Зальцбургского фестиваля и потом поддерживали его [в нацистскую эпоху их заслуги были забыты].

Их сын Пауль был президентом P. Hellmann AG für Textilindustrie, по этой стезе направили и внука Бернгарда. В отличие от Конрада он не смог сделаться натуралистом, наблюдения за животными были лишь хобби. Тем ценней получение им результатов, повлиявших на научные взгляды друга и ключевых для будущей этологии.

Дом Бернгарда был полной чашей и художественным салоном одновременно, здесь проходили поэтические вечера и вечера камерной музыки, в 1911 г. прошла премьера «Песни земли» (Das Lied von der Erde) Густава Малера. Мебель для салона спроектировал Коломан Мозер в 1904 году. Пауль Хеллманн владел тремя скрипками Страдивари и играл на скрипке сам.

В своих мемуарах «Вспоминая моих добрых друзей» британский политик Мэри Агнес Гамильтон пишет о них:

«Ирена собрала все самое интересное в художественной жизни самого художественного города Европы; среди их близких друзей были Хуго фон Хофманнсталь и Рихард Штраус, Фридрих Шорр, Игнац Фридман, Рихард Беер Хофманн, Эгон Веллес, Якоб Вассерманн».

Их дом в Вене, и особенно их загородный дом в Альт-Ауссе близ Зальцбурга, были местом встреч для художников всех мастей. Эта роль отражена в переписке между Хофманнсталем и Иреной Хеллманн, которая сохранилась в Немецком обществе Шиллера (67 его писем Хеллманнам). Рихард Штраус посвятил свои произведения Schlechtes Wetter (“Ненастье”, соч. 69, № 5) и соч. 66 Ирен Хеллманн.

Однако вернёмся к Конраду и Бернгарду. Они познакомились не позднее осени 1914 года, когда учились на первом курсе Шоттенгимназии [престижнейшая частная школа Вены, независимая, но и католическая]. Хотя оба парня были из богатых семей, в элитной католической частной школе их считали изгоями. Причин этого было две: сперва они учились в частных классах и посещали лишь несколько уроков. Во-вторых, оба были крещены в протестантизм — Лоренц по прихоти отца-католика, Хеллманн в надежде защититься от разгула антисемитизма в тогдашней Вене.

Но прежде всего их объединил большой интерес к зоологии. Они превратили квартиры родителей в зоопарки, где содержали множество более или менее экзотических животных и экспериментировали с их поведением. В неопубликованных мемуарах, написанных незадолго до смерти, Лоренц вспоминал, как Бернхард приобрёл молодого нильского крокодила, им независимо были сильно искусаны сперва один, а потом другой. [Правда, учитывая изворотливость памяти вкупе с больной совестью нобелевского лауреата, не стоит особенно полагаться на бытовые детали оттуда, разве что при наличии подтверждений другими источниками].

«Отец воронов» Конрад Лоренц, 1932 год. Снято ближайшим другом Бернхардом Хеллманном, разделявшим с ним страстную любовь к животным. Нацистский режим навсегда разлучил их.

Открытие в 17 лет

В 17 лет Хеллман сделал открытие, о котором упоминал Лоренц: самец цихлиды, изолированный в аквариуме, делался настолько агрессивен, что немедленно убивал помещённых туда прочих цихлид. После предъявления зеркала рыбка , агрессивно среагировала на отражение и успокоилась. Так Хеллман впервые продемонстрировал феномен, названный Лоренцем специфической энергией действия, и лежащей в основе реализации инстинктивного акта, “высвобождающейся” в ответ на ключевой раздражитель, при их отсутствии — и вхолостую. Без специфической стимуляции эта энергия «накапливается», и чем больше накопится, тем выше вероятность совершения инстинктивного действия “вхолостую”, или в ответ на совсем неспецифический раздражитель. [Из этого родились представления о врождённом разрешающем механизме и гидравлическая модель мотивации Лоренца, парадигмальные для сравнительной этологии, см.также “20 фактов об инстинктах”]

Из автобиографии Лоренца:

“Наиболее важное открытие сделал Бернард в ходе разведения агрессивных цихлид рода геофагус (Geophagus): самец, изолированный на определенное время, убивал любого представителя своего вида, независимо от пола. Однако, когда Бернард ставил перед рыбой зеркало и животное боролось со своим отражением до изнеможения, сразу после этого самец был готов ухаживать за самкой. Иными словами, Бернард в свои 17 лет обнаружил, что специфический потенциал действия (action specific potentiality) может быть «сдержан» искусственно или в результате истощения”.

В 1922 г. оба друга окончили среднюю школу, а дальше их пути разошлись. По настоянию отца Конрад сначала должен был изучить медицину и получить по ней степень, прежде чем ему разрешили получить докторскую степень по зоологии. Бернгард изучал право и должен был возглавить отцовскую компанию, хотя его интересы и таланты куда сильней были связаны с биологией.

Самый агрессивный из геофагусов G.brasilianus

В частной жизни они оставались близки, и Хеллманн сильно помог становлению Конрада как учёного. Вместе с его будущей женой он перепечатал его дневники наблюдений и отправил [“дедушке этологии”] Оскару Хайнроту в Берлин, тот был восхищён. Это положило начало научной карьере Лоренца; у Хеллманна же эксперименты на животных были хобби.

У них была еще одна общая страсть: мотоциклы. Они исколесили половину Европы, эти поездки продолжались даже тогда, как Хеллманн по службе покинул Вену и осел в Роттердаме. Страсть к мотоциклам наложила печать на развитие этологии, ряд ключевых терминов вроде смещённой активности (die Übersprungsbewegung) или действия вхолостую (die Leerlaufhandlung), заимствован именно оттуда.

Последний раз друзья встретились, видимо, в 1939 г. Роттердаме. В мемуарах 2009 года «Мои большие надежды» («Mijn Grote Verwachtingen»), не переведенных на немецкий, его сын Пауль писал, что крупнейшим разочарованием в жизни отца стал национал-социализм его лучшего друга — он был на стороне тех, кто бомбил Роттердам в 1940 г. перед оккупацией Нидерландов [а раньше богатая и спокойная жизнь мешала Бернгарду видеть мрак, сгущающийся над Европой].

До 1938 г. Лоренц в основном был аполитичен [хотя вращался в среде, располагавшей к одному из фашизмов, чёрному или коричневому; впрочем, его выбор был чисто прагматикой — ради гранта на исследования], но после аншлюса с энтузиазмом вступил в НСДАП. Свою роль сыграло, что Лоренц дважды пострадал от ультракатолического австрофашистского режима — крещен в протестантизм, ещё и покинул, плюс убежденный сторонник теории эволюции Дарвина. С 1939 года, Лоренц, ставший профессором в 1940 году, также публиковал пронацистские тексты, тревожившие даже его послушных режиму немецких коллег.

Ещё раз Лоренц поинтересовался судьбой Хеллмана у своего голландского друга [и ученика, второго отца-основателя сравнительной этологии] Нико Тинбергена [тот, в противоположность Лоренцу, был антифашистом, участвовал в забастовке сотрудников Лейденского ун-та против увольнения их коллег-евреев]. Тот лишь сообщил, что «это было очень горько»; дальше его интернировали нацисты и держали заложником с мая 1942 года по сентябрь 1944 года. [Против евреев] в Нидерландах нацисты под руководством австрийца рейхскомиссара Артура Зейсс-Инкварта действовали с особой жестокостью [и при сильной поддержке гг. обывателей]. Нигде в оккупированных странах не была так высока доля евреев, убитых в концлагерях.

С середины 1942 года Хеллману и его семилетнему сыну пришлось скрываться, в ноябре они попробовали бежать в Бельгию. План провалился непосредственно на границе, после чего отец отдал сына в приемную семью.

«Тогда я его видел последний раз»,

— вспоминает Хеллманн, выживший благодаря счастливому случаю. Он выяснил в 2010 г., что Бернгарда, скрывавшегося неподалёку на ферме, выдали соседи¹. В конце марта 1943 года нацистские головорезы отправили его и еще 1263 евреев в [лагерь уничтожения] Собибор, где убили 2 апреля 1943 года [из этого поезда выжили лишь 63 человека]. Поэтому Пауль Хеллманн был соистцом на процессе против Ивана Демьянюка, одного из убийц евреев в Собиборе, признанного виновным в 2011 году.

Конрад Лоренц служил военным психиатром в Познани до 1943 г., в попал в плен к РККА в 1944 г., в Австрию вернулся в 1948 году и, видимо, вскоре узнал о судьбе лучшего друга. Однако он так и не связался с выжившими членами его семьи.

Странная встреча

В 1969 году Пауль Хеллманн прочитал 50-страничную статью в журнале The New Yorker о Конраде Лоренце, тогда уже всемирно известном учёном, где тот неоднократно упоминал своего друга Бернхарда. Более чем через 20 лет Пауль Хеллманн написал ему письмо, желая больше узнать об отце. Они наконец встретились летом 1971 года в Вене, семья Хеллманн на выходные также гостила в доме семьи Лоренц в Альтенберге. При плавании по Дунаю на маленькой лодке случилось нечто, что Хеллманн описывает как один из «самых странных моментов» своей жизни:

«Плача и стеная, Лоренц страшно корил себя за то, что был на неправильной стороне и недостаточно заботился о моем отце. Сразу после этого он разделся догола, нам велел сделать то же самое и прыгнул в Дунай. Казалось, это смыло с него чувство вины» [видимо, одного умывания рук было бы недостаточно].

Пауль Хеллманн и Лоренц ещё встретились один или два раза, дальше до смерти Конрада Лоренца в 1989 году общение ограничивалось обменом рождественскими открытками.

Источники

Кlaus Taschwer. Der Standard am 6. November 2013.

Вики: Ирена и Пауль Хелльманы

Примечание