«Оттенки чёрного» и вина за работорговлю

Подполковник Матьё Кереку после переворота, приведшего его к власти. 1972 г.

Правителя Бенина Матьё Кереку можно назвать африканским Миндовгом. Трижды менял религию, дважды — идеологию, сперва строил социализм во главе марксистской партии, потом переходил к демократии и рынку, всё это время как мог двигал страну к изживанию племенных различий, веры в духов и прочих моментов отсталости. Проиграв выборы, не затеял войну, потом вернулся, их выиграв. Сравнивался с хамелеоном, что для африканца весьма почётно.

Единственный африканский правитель, кто покаялся перед американскими неграми за соучастие его соплеменников в работорговле, в 1998 г., упав на колени в африканской церкви в Балтиморе.

Что сейчас более чем актуально: взаимоотношения местных негров с афромигрантами (за последние 30 лет глобальный капитализм переместил в Англию и США их больше, чем вывезли работорговцы за 400 лет) весьма непростые, тем более что их потомки в учёбе, карьере, росте доходов весьма успешны, а эти — нет. Непонимание и напряжение довольно значительное и в целом растёт, о чём интересная книга Дмитрия Бондаренко «Оттенки чёрного«.

Местные, с одной стороны, смотрят на них свысока, как граждане сверхдержавы на выходцев из банановых республик (они коренные, а те — мигранты), с другой — претендуют на то, чтобы вкладывать в африканцев идеологию: панафриканизм, афроцентризм и прочий ментальный кал. Для африканцев же с их стремлением к подъёму через образование и превращению в «просто американцев» во всех этих идеях неприемлемы и сугубая лженаучность мифов, культивируемых в их рамках (я бы сказал, доходящая до гротеска), и их нацеленность на вражду ко всем прочим группам, вроде «белый человек это дьявол» и мифа о «Якубе» (даже когда чёрный расизм и ласкает слух).

О том же говорит факт наибольшего распространения среди негров США по сравнению с прочими этнорасовыми группами разного рода предрассудков: они самые религиозные, подверженные расизму (хотя в их социальных обстоятельствах черный расизм в противоположность белому не выгоден ни в чем, кроме чисто психологического удовлетворения). Да и массовое обращение в веру других (а отчасти даже нынешних) работорговцев, ислам, как символ отказа от веры прошлых работорговцев — христиан по призыву нацистов вроде Фаррахана умным тоже не назовешь: по распространению антинегрского расизма арабские страны лидируют, в отличие от Европы с Америкой там с ним не борются и т.д (с некоторым исключением в Тунисе). Про негритянский антисемитизм я уж не говорю, хотя именно американские евреи после коммунистов сделали больше всего для эмансипации негров, скажем они составляли ¾ «райдеров свободы» на Юге в 1960-х гг.

С третьей стороны, негры США испытывают ресентимент в связи с успехами африканцев, почему называют их «теми кто продал наших отцов в рабы».

«Отношение африкано-американцев к африканцам в немалой степени определяется важным местом, занимаемым в их коллективной памяти тем действительным историческим фактом, что белым торговцам поставляли рабов сами африканцы. Нередко черные американцы, в т.ч. часть наших респондентов, рассматривают африканцев как потомков тех, кто продал в рабство их предков. Эти настроения столь сильны среди них, что Г.Н. Узоигве, нигерийский историк, живущий в США, не видит перспективы сближения двух черных сообществ, если Африканский союз не положит ему начало, официально от имени Африки принеся африкано-американцам извинения за соучастие в работорговле [Uzoigwe, 2008, p. 286].

Вновь время, разделяющее эпоху работорговли и наши дни, сжимается в сознании черных американцев, и современные африканцы начинают казаться им ответственными за злодеяния, имевшие место столетия назад; участие африканцев в работорговле видится грехом сродни первородному —не имеющим срока давности, переходящим от поколения к поколению, одновременно коллективным и индивидуальным, то есть распространяющимся и на всю «референтную группу» — африканцев, и на каждого ее члена в отдельности» (Бондаренко, 2016).

Хорошо видно, что здесь дело не в расе (негры США “по крови” на 20% “белее” африканцев), но в социальной стигме, связанной с происхождением от рабов, закреплённой бедностью/геттоизацией и подтверждаемой через них. Единственное объединяющее обе две группы “чёрных” американцев — полицейское насилие и убийства: для копов на всяком чёрном и смуглом парне как бы мишень нарисована.

Готовность копов к убийству сограждан растет на фоне растущей безопасности службы в полиции

Впрочем, поднявшиеся на работорговле западно-, центрально-, восточноафриканские вождества и ранние государства 18-19 вв. виновны в её разрушительных последствиях для Африки не больше, чем рябчик, что попался в силки, или соболь — в капкан. Все люди равны, а общества — нет: уровень формационного развития у них был таков что они не понимали почему рабство, вроде бы обычная практика, принятая в их обществах, в данных конкретных условиях (европейской интенсификации нападений отлова и перевозок, передовые инструменты вроде кредита о котором вы писали) окажется опустошительной для их стран и народов.

Поэтому гитлеровские убийства евреев были куда производительней чем организованные на Украине Хмелем-злодеем, С.Чернецким в Польше во время «Потопа» или даже петлюровцами с белополяками. До Гитлера не было того сопряжения передовой организации/техники с систематическим извлечением выгоды из всех аспектов убийства, во многих случаях именно ради этого растянутого, не немедленного. Хотя бандеровцы, литовские активисты, польские полицейские, и прочие коллаборационисты восточной Европы усердием были сравнимы с гитлеровцами, а жестокостью их часто превосходили, без гитлеровской машины уничтожения они были б совсем не так эффективны.

Соответственно, находясь на достаточно примитивных стадиях социальной эволюции, африканские общества не могли понять, чем рабство и работорговля плохи принципиально, и должны быть запрещены, даже тогдашний лидер в передающейся эстафете прогресса человечества, Западная Европа, пришла к этому лишь в эпоху просвещения. Действительно, для рождения этой мысли нужно общественное обсуждение, “эйдетический метаболизм”; он, в свою очередь, возможно лишь в опоре на философскую традицию, уже освоившие очень абстрактные понятия (“свобода”, “достоинство личности”, “естественные права”, независимость человеческих качеств или гражданских достоинств личности от принадлежности к господствующей религии, нации, расе и пр. — отсюда эмансипация всех угнетаемых из-за принадлежности). Они же, в свою очередь, не появляются сразу даже там, где такая традиция имеется, анализ истории абстрактных понятий в разных языках убедительно показывает, что в ранних попытках их выразить мышление использует наглядные или чувственные аналоги, апеллирующие к конкретным примерам и случаям, почему неспособно выразить ту же идею как общий принцип, ценность, императив (см. модель лингвогенеза И.М.Дьяконова). Африканские же культуры вообще не имели собственной философской традиции, лишь некоторые освоили крохотки из исламской философии (они же первыми включились в работорговлю). Поэтому “все африканцы стремились быть охотниками, и никто дичью”.

А вот европейцы уже доразвились до идей, позволяющих понять и неприемлемость рабства и гибельность торговли рабами для страны. И поскольку все люди равны, в том же самом 18 веке негры в том же 18 в., едва овладев европейскими знаниями, сразу приходили к этому выводу, как Антон Вильгельм Амо — первый чернокожий доктор философии в Халле, Эквиано Олаудо и много кто ещё. Неслучайно сам Амо мог происходить из знатного рода, занимавшегося работорговлей и пославшего его учиться в Европу, где образование изменило его взгляд на торговлю африканцами; другой получивший образование негр из этого региона, первый чернокожий богослов и пастор реформатской церкви Якобус Каптейн, рабство защищал.

“Западная цивилизация” (правда, родившася в Средиземноморье) — единственный регион, где рост производительных сил сумели сопрячь с расширенным же производством объективного знания, в остальных эти сферы были разобщены. То и другое в опоре на традицию критической рефлексии над правилами общежития нормами, ценностями и пр., пошедшую от греческих философов и еврейских пророков, в эпоху Возрождения, а потом Просвещения дало набор прогрессивных идей, до которых прочие общества не могли доразвиться самостоятельно и только заимствовали.

Т.е. вина цивилизованных европейцев — самая большая и тяжкая, именно потому что цивилизованные, как в плюсах (уже доразвились до «все люди рождаются равными….») так и в минусах, о которых выше. Вина арабов (и, шире, других мусульман Магриба, Машрика и Ирана) поменьше: хотя начали негроторговлю именно они, и существенно раньше европейцев, из-за отсутствия финансовых и организационных «усилителей» охоты на людей, созданных европейским капитализмом, они вывезли значимо меньше. Да и интенсивней всего они вывозили рабов со второй половины 19 века, для обслуживания европейского капитализма, через Оманский Султанат, Египет и Турцию.