Ю.П.Мадор «Немецкий рабочий: образ мира и общества»

Представлен анализ данных анкетирования рабочих, поддерживающих СДПГ и её членов, а также просто разных рабочих Германии 1910 и 1920-х гг., с интересными параллелями по другим странам. Поражают две вещи, сейчас исчезнувшие...

Print Friendly Version of this pagePrint Get a PDF version of this webpagePDF

3_1_

 

Интересная статья в сборнике «Одиссей. Человек в истории» 1995 г.

Представлен анализ данных анкетирования рабочих, поддерживающих СДПГ и её членов, а также просто разных рабочих Германии 1910 и 1920-х гг., с интересными параллелями по другим странам. Поражают две вещи, сейчас исчезнувшие, и которые надо вернуть — уровень классовой ненависти, в том числе от попираемого хозяевами человеческого достоинства, чёткое понимание эксплуатации, в том числе что нельзя, будучи эксплуатируемым, быть свободным[1].

Для них буржуа и с их приспешниками (юристы, журналисты и пр.) - однозначно трутни, паразиты, палачи и каннибалы (за исключением верующих рабочих, которые «рады, встречая хорошее отношение хозяина»). Таких немного, рабочие — самый неверующий слой общества, даже в католической Силезии и в мекленбургском захолустье. Нынешние «работники» в тех же странах во многом притерпелись к тому и к другому.

 

3_2_

 

А второе — это огромный интерес рабочих к тому, как «мир устроен», и к данным естественных наук, стремление к позитивным, то бишь естественным и техническим, знаниям. Вот некоторые из ответов:

— мечта «работать на благо человечества, а не частных владельцев»;

— «частнокапиталистическое производство отбило у меня всякий интерес к работе…»

— шахтёр: «удовольствия нет, но меня интересуют стратиграфия и палеонтология»

— «угнетает зависимость от произвола хозяина и его приспешников, которые…третируют рабочего как скотину, которая когда-нибудь вцепится им в глотку»

— «в условиях эксплуатации всё у нас будет отнято»

— «когда я вижу вокруг себя директоров, надсмотрщиков и тому подобных ленивых животных, моё сердце наполняется горечью и ненавистью к этим трутням, которые уничтожают мой мёд»

— «мне богатые представляются сворой подростков, которые загнали лягушку в осиное гнездо и наслаждаются её мучениями.»

Из ответов на вопрос «что вас угнетает?»:

— «условия труда оскорбляют моё чувство независимости»

— «чувство зависимости преодолеваю пролетарской гордостью»

— «невыносимо, что должен тратить на работодателя свою энергию»

— о будущем: «полжизни в партии (СДПГ!), верю в освобождение всего человечества». Большинство рабочих имеет чёткие представления, что

— люди не должны делиться на господ и рабов/работников. Пусть все трудятся на общее дело, хоть и на разных должностях;

— не должно быть власти денег над людьми;

— образование должно быть не пропуском наверх, к лучшему статусу, а только для получения знаний;

— в обществе не должно быть предрассудков, религиозных и прочих, только просвещение и научное знание.

Собственно, это и есть коммунизм, ежели по-простому; и эти мечты реализовались сполна в первом в мире рабочем государстве СССР, потом и в странах комблока – ГДР, ЧССР, на Кубе и пр. См. социологический профиль молодого советского рабочего 1936 г.

«На анкеты отвечали юноши и девушки 15-28 лет, но 97,4% были старше 16 лет.

Всеобщее начальное образование было введено в 1930 г., к этому моменту 53,1% ответивших на анкету уже были в возрасте 15 лет и старше.

72% ответивших не учились в специальных учебных заведениях, в ФЗУ обучались 22,1%, а в техникуме 1,3%. На вечерних отделениях ВУЗа обучалось 1,5%, а техникума — 2,7%.

Важно, что молодых рабочих, не стремившихся улучшить свое образование, было 58,5%. А четверо из десяти где-то учились. 92,2% не служили в Красной Армии.

Проживающих в отдельных квартирах не было вообще. В общежитии было устроено 29,2%, проживали на в коммуналке — 47,5%, снимали угол — 23,3%.

Ударниками были 58,7%, а стахановцами — 34,3%.

76,7% читали газеты.

За предыдущие три месяца ни разу не был в кинотеатре каждый десятый, зато почти 15% были 16 и более раз.

Отдельно продублирую табличку о наличии предметов культурного и спортивного обихода

и что делал в плане повышения культурного уровня

Источник ihistorian»

Государство осуждается немецкими рабочими, поскольку оно буржуазное, им чётко понятно, что оно на стороне классового врага. Одновременно есть сильный интерес к двум вещам — вопросы трудового законодательства, профсоюзов, и школы, образования, науки. Интерес к формальному установлению республиканизма и демократии был только до 1918. Плохой труд, некачественный, лень, отсутствие интереса к мастерству осуждались в самой рабочей среде. Однако часть рабочих раздражали «тупые поляки и русские», работавшие с ними рядом, были и такие настроения.

Подчеркну ещё раз: это не коммунисты, а беспартийные или члены/симпатизирующие СДПГ.

Да, и ещё. Высококвалифицированные рабочие тогда получили на уровне низших служащих и в 3 раза меньше представителей «средних классов», хотя труда и знаний их занятия требовали существенно больше, чем у средних служащих с мелкими лавочниками. А вот бюджет советской рабочей семьи 1940 года:

«В 1940 году обследовалось 11 963 семей рабочих СССР в различных отряслях промышленности и в разных регионах. Средняя семья рабочего состояла из 3,33 человек: на 1,45 работников приходилось 1,75 полных иждивенца, 0,02 стипендиата и 0,09 пенсионера.

Денежный доход семьи составлял 605 рублей в месяц. Собственно заработная плата соствляла 520 руб., а в расчете на среднего работника — 359 руб. Был еще натуральный доход: личное хозяйство рабочего поставляло на его стол 32% картофеля, 11% овощей, 12% мясопродуктов, включая птицу, 33% сала, 28% молока, 20% яиц.

Остальные продукты питания рабочая семья получала от:

1)госторговли и кооперации — 35% картофеля, 53% овощей, 41% мяса, 20% молока, 77% сливочного масла, 40% яиц.

2)в общественном питании — 9% картофеля, 11% овощей, 17% мяса, 10% молока, 16% сливочного масла, 20% яиц.

3)на рынке -24% картофеля, 25% овощей, 30% мяса, 42% молока, 7% сливочного масла, 20% яиц.

Таким образом, источники поступления продуктов питания в 1940 г. кардинально отличались от сегодняшних. Значительная часть рабочих имела не только свои огороды, но и своих коров, свиней и кур. Очень высока была доля общественного питания. Важнейшим источником поступления продуктов питания являлась государственная торговля по твердым ценам, каковая сегодня практически отсутствует — большую часть продуктов питания мы приобретаем на рынке по рыночным ценам.

На одного члена семьи рабочего в 1940 г. потреблялось в год:

Мучных изделий, крупы — 190,2 кг

Картофеля — 76,2 кг

Овощей и бахчевых — 64,3 кг

Молочных продуктов без масла — 67,4

Масла животного — 2,1 кг

Сала — 1,3 кг

Растительного масла — 2,7 кг

Мясных продуктов в пересчете на собственно мясо — 21,5 кг

Рыбных продуктов в пересчете на рыбу — 7,2 кг

Яиц — 58 шт

Сахара и кондитерских изделий — 17,3 кг

Денежные расходы семьи рабочего составляли 611,5 руб. в месяц, что на 6,5 руб. больше доходов ( в этом году рабочие несколько сократили свои денежные накопления). Денежные расходы распределялись следующим образом:

Питание, в том числе в общественном питании — 55,3% или 337,3 руб., т. е. по 101 руб. на человека.

Плата за детские учреждения — 2,2% или 13,4 руб.

Одежда, обувь, ткани, галантерея — 13% или 79,3 руб.

Хозтовары и мебель — 1,4% или 8,5 руб. (частое отсутствие своих квартир или домов сокращало траты на мебель, да и потребности в то время распространялись на самую обычную мебель, которая к тому же очень часто традиционно изготовлялась самостоятельно)

Культтовары — 0,7% или 4.3 руб.

Театры, кино и т. п. — 1% или 6,1 руб. (при цене в 1 руб. за обычный спектакль это означало очень оживленную культурную жизнь)

Гигиена и лечение — 1,3% или 7,9 руб. (фантастика по нынешним временам)

Санатории, дома отдыха, пионерлагеря — 1,8% или 11 руб.

Вино-водочные изделия и пиво — 2,7% или 16,5 руб. ( примерно 9-10 литров, если разливным пивом, а водкой — 1.3 литра. Если считать именно водкой, то получим потребление в год на душу по 4,7 литра)

Табачные изделия — 1,1% или 6,7 руб.

Оплата жилья и коммунальных услуг, отопления, освещения — 4,7% или 28,7 руб.

Строительство и ремонт — 0,4% или 2,4 руб.

Подоходный налог — 3.5% или 21,4 руб.

Членские взносы — 1% или 6,1 руб.

Приобретение облигаций гос.займов — 4,1% или 25 руб. ( в год 300 руб.)

Прочее — 5,8 % или 35.4 руб.

Таким образом, в сравнении с нашим временем семья советского рабочего в 1940 году:

1)основной денежной тратой имела расходы на питание, несмотря на наличие собственного хозяйства, которое обеспечивало поступление 11-33% различных продуктов;

2)вела оживленную культурную и общественную жизнь (траты на кино, театры и членские взносы);

3)практически не тратила средства на хозтовары, мебель и строительство, имея крайне ограниченные по нынешнему времени потребности и возможности.

4)на самом деле практически не тратила средства на лечение;

5)существенно меньше в процентном отношении тратила средств на оплату жилья, коммунальных услуг, отопление и освещение;

6)имела незаметные для бюджета траты на образование, связь, транспорт, которые сегодня занимают важное место в структуре расходов;

5)расходы на крайне низкий подоходный налог (с упомянутой зарплаты 359 руб. подоходный налог уплачивался в размере 8,36 руб. или 2,3%) несколько компенсировались расходами на приобретение облигаций государственного займа (4,1% от денежного дохода), однако даже в совокупности с расходами на уплату членских взносов все эти расходы составляли 8,6% денежного дохода в сравнении с 13% современного подоходного налога.

На одного члена семьи советского рабочего 1940 года покупалось: 7,3 м тканей, 2,15 пар обуви, из которой 1,09 пар кожаной. Кроме того общие расходы семьи за год составляли: 350 руб. на одежду и головные уборы и 85 руб. на трикотаж. Как видим, и одежда в то время имела другой денежный вес, соответственно сокращая гардероб, правда, при более долгих сроках носки вещей.

Данные для моего анализа взяты из следующего источника: Бюджеты рабочих, колхозников, инженерно-технических работников и служащих. — М.: ЦСУ при СМ СССР, 1957». Источник ihistorian

 

Сравните с меню квалифицированных рабочих во Франкфурте-на-Майне начала века, до мировой войны и последовавших за ней бедствий.

Правда, г-н Мадор, как многие из интеллигентов-шестидесятников, в перестройку перековался. По счастью, это не снизило научного качества статьи (как обычно бывает у таких перелётов[2], но в неё вкраплены идеологические пассажи, где он клевещет на своих героев, пытается показать их личностную ущербность в сравнении с мещанами и лавочниками (или же идеализированными «средневековыми ремесленниками»).

Ещё один плюс статьи – есть подробная библиография советских и зарубежных работ по культуре рабочего класса развитых стран.

 

Примечания:


[1] Эта реальность сполна сохраняется и в современном капитализме. Например, самые уважаемые людьми профессии одновременно и непрестижные (низкостатусные) и, мягко говоря, не самые денежные. То есть оценка труда рынком противоположна оценке людьми, она антисоциальна.

[2] Вот читаю я книгу Д.Д.Тумаркина «Белый папуас» про Миклухо-Маклая (М.: Восточная литература, 2011). По ходу изложения зашла речь о роли европейских миссионеров в уничтожении оригинальной письменности «ронго-ронго» аборигенов о.Пасхи (Рапа-нуи). И вот что он пишет: «И.К.Фёдорова, посвятившая многие годы изучению языка и культуры рапануйцев, в нескольких работах утверждала, что миссионер Э.Эйро, первым из европейцев обнаруживший дощечки с «языческими» письменами, настоял на том, чтобы они были предaны огню. Однако в 2004 г. И.К.Фёдорова выпустила книгу «Миссионеры острова Пасхи», в которой не только полностью оправдала Эйро (с чем можно во многом согласиться), но и представила в розовом свете всю деятельность католических патеров на о.Рапа-нуи. Но факты остаются фактами. Помощник миссионеров с гордостью доносил в 1868 г. епископу на Таити, что пасхальцы теперь растапливают кухонные очаги древними дощечками ронгоронго. Один из рапануйев, не желая попусту жечь священное дерево, сколотил из некогда священных дощечек лодку. См. Thompson W.J., 1889. Te Rito te Henua, or Easter Island. Washington. P.514. Хейердал Т., 1982. Искусство острова Пасхи. С.30. (примечание 103 к главе 5)».

А вот что пишет сам автор про сабж, с.177.

«Депопуляция [рапануйев] сопровождалась прогрессирующим разрушением традиционной социальной организации, духовной культуры, всего жизненного уклада. Свою лепту в этот процесс внесли католические миссионеры. Первый из них, Эжен Эйро, не смог в 1864 г. закрепиться на острове, но с 1866 г. он вернулся сюда вместе с Ипполитом Русселем, и вскоре к ним присоединились ещё 2 посланца Конгрегации святых сердец. Миссионеры, по крайней мере внешне, обратили рапануйцев в христианство. Католические патеры крайне враждебно отнеслись к табличкам, покрытым таинственными знаками, к деревянным «идолам» и другим атрибутам «языческой» религии. В результате большинство этих замечательных памятников рапануйской культуры было сожжено или спрятано в пещерах и других тайниках».

Подобное обращение из Савла в Павла у нашей интеллигенции было массовым плюс, увы, эти авторы воспитали себе смену, работа которой в целом существенно снизила качество исторических исследований по сравнению с «идеологизированными» советскими предшественниками.

Поэтому можно согласиться с оценкой:

Я уверен, что в 1990-е гг. произошел крах исторической науки на постсоветском пространстве.

Причины:

1)Радикальный отказ от методологии и достижений советской историографии вплоть до откровенной боязни профессиональных историков хоть в чем-то положиться на труды нескольких поколений своих предшественников или случайно согласиться с ними в выводах.

Я сейчас знакомлюсь с диссертациями последнего десятилетия по своей теме. Сплошь и рядом недавние студенты лихо отказывают значительной части советских историков, а особенно историкам, опубликовавшим свои труды до 1956 г., в научности.

Типичная цитата: «… научное творчество отечественных исследователей долгое время являлось во многом лишь иллюстрированием идеологических догм «Истории ВКП(б)», что проявлялось в историографии вплоть до середины 80-х гг.».

2)Исключение из программ идеологии и методологии марксизма, хотя бы в степени ознакомления, достаточной для понимания логики действий коммунистов — вершителей судеб страны на протяжении почти 70 лет ее истории, а также одной из ведущих сил мировой политики в XX веке.

3)Прививание студентам-историкам с первого курса пренебрежения к трудам советских историков, особенно ученых сталинского периода, пренебрежения к открытым источникам советской эпохи, по-моему мнению, одной из самых искренних исторических эпох в человеческой истории.

4)Массовое уничтожение книг и периодики советского периода, прежде всего сталинского периода, в библиотеках.

5)Массированное использование антисоветских мифов в учебных программах.

6)Неоправданный с объективной научной точки зрения перекос в использовании исторических источников в пользу субъективных, а также признание вполне научным и приемлемым методику выборки лишь негативных исторических источников советского периода.

7)Сказывается негативный современный опыт взаимодействия или наблюдения за полностью оторванной от граждан Властью, которая без лицемерия и лжи, кажется не может прожить и дня.

Эти причины привели к тому, что молодые современные историки в отношении сталинской [и, шире, всей советской] эпохи:

-оказываются беспомощными в понимании ее идеологической подоплеки;

-боятся, что их выводы хотя бы частично совпадут с известными выводами этой эпохи;

-лежащим на поверхности причинам предпочитают любые конспирологические;

-так или иначе сводят свои выводу к морализаторству, в лучшем случае занимая позицию «Чума на оба ваши дома»;

-уходят от выявления глубинных и решающих социальных процессов в пользу преувеличения влияния маргинальных или эпизодических явлений, в пользу исследования исторической «мелочевки». Независимо от эмоциональных привязанностей автора к «сталинскому периоду», затрудняющих объективное исследование последнего, содержательно она более чем адекватна.

Об авторе wolf_kitses