Про европейские ценности

Print PDF

Сейчас читаю замечательную книгу Натальи Эйльбарт про семью Марины Мнишек, её предков и родственников (серия Historia Rossica). По ходу действия она касается способов управления её отца территорией, где как известно, города имели магдебургское право, городские советы и прочие вольности.

«В Самборе и Ляшках проходила большая часть детства и юности будущей московской царицы, где ее ясновельможный батюшка был занят многими делами, начиная с защиты этих земель от неприятеля и заканчивая вопросами сельского хозяйства. Методы его управления подданными были довольно жесткими, если не сказать жестокими, и с годами эти черты характера воеводы все более усугублялись: пан Мнишек сурово наказывал за неповиновение, невзирая на общественное положение не угодившей ему особы.

На притеснения со стороны управителя жители королевских староств имели право жаловаться государю, и эти документы донесли до нас немало свидетельств творимых над ними несправедливостей. Излюбленным методом приумножения собственного благосостояния у пана Юрия было измышление все новых и новых налогов и повышение старых, причем он всегда мог оправдать таковые действия самым изощренным образом.

Например, наиболее обременительной обязанностью крестьян самборской экономии являлась доставка древесины (ели и бука) для работы многочисленных соляных копей, с одного лана земли в год ее необходимо было предоставить в количестве 150 возов.

Выполнившие эту повинность освобождались от работ и налогов, но от пана Мнишка было не так-то легко отделаться: он требовал сверх того по 10 пчелиных ульев с лана, а установленный налог для невыполнивших таковую повинность в размере 4 злотых с лана в год невероятным образом вырос до 18 злотых. Крестьяне горных деревень Самборской экономии жаловались королю, что издавна они отдавали в качестве налога каждую двадцатую овцу или свинью из стада, староста же Мнишек обвинил их в том, что они нарочно перегоняют свои стада на пастбища в приграничную часть Венгрии и скрывают от него скот, а посему пусть еще платят налог по 46 грошей с лана, дабы покрыть недоимки по другим статьям.

Юрий (Ежи) Мнишек

У крестьян насильно забирали землю (либо принудительно выкупали ее за гроши), на которой затем учинялся панский фольварк, где заставляли работать чуть ли не семь дней в неделю, а за отказ повиноваться избивали и бросали в тюрьму. Например, в городке Дембовец близ Беча, центре управляемого Мнишком Дембовецкого староства, за отказ предмещан работать на фольварке у них отобрали весь скот, а затем пятерых из них, проявивших наибольшее сопротивление, бросили в тюрьму Саноцкого замка. В 1584 году пан Юрий насильно отобрал землю даже у бургомистра Дембовца, дабы расширить свой фольварк, а когда два члена городского магистрата отправились в трибунальский суд в Люблине, чтобы найти там управу на своего господина, то были схвачены по дороге людьми Мнишка и брошены в тюрьму, и, исходя из документальных свидетельств, подобные случаи повторялись очень часто 35. В 1603 и 1604 годах дембовецкие мещане жаловались королю на то, что пан староста вновь силой присвоил себе их землю и лес, приказав выкопать на этом месте пруд для разведения рыбы, а за прогон скота к реке по территории фольварка требовал плату.

В желании увеличить собственные доходы пан Юрий не гнушался присоединить к фольварку поле, принадлежавшее дембовецкому костелу, засеяв его пшеницей. Самборские мещане жаловались Сигизмунду III в 1593 году, что Мнишек облагает их все новыми налогами, нарушает их права и запрещает бесплатную вырубку деревьев в королевских лесах, что издавна разрешалось им согласно королевским привилегиям36. Вообще при сборе налогов представители администрации старосты не стеснялись не только в действиях, но и в выражениях даже по отношению к городскому магистрату. Например, в том же Дембовце налоги в 1602 году от имени Мнишка собирал некий Петр Глуховский, обратившийся к бургомистру и членам совета со следующим предостережением:

«Гнусные негодяи, собаки, изменники, вы недостойны того, чтобы занимать свои места, будете платить такие налоги, какие я захочу».

Дед Марины, отец пана Юрия, чешский протестант, увеличивал состояние за счёт трудолюбия, бережливости и умения прибыльно вести хозяйство, но поздно женился и рано умер, его сын воспитался в польской среде. Он умел лишь выбивать доходы с подвластных, а лестью с интригами получать выгодные должности и пожалования у тех кто выше его, прежде всего короля.

Николай Мнишек, дед Марины

Ещё оттуда же:

«Сейчас Прикарпатье, пожалуй, единственный регион Польши, где волк или медведь встречаются в дикой природе, можно себе пред ставить, какие великолепные охотничьи угодья имелись там четыре века назад и с каким увлечением шляхта предавалась охоте во время, свободное от войны и политики. Однако эта прекрасная земля была отнюдь не спокойна — удаленная от центров и мало населенная часть Польши, находящаяся на границе с Венгрией, кишела бандами разбойников, состоявших в основном из беглых крестьян (венгров, словаков, украинцев, поляков), называемых тогда «бескидниками»5 , прятавшихся в горах и нападавших на проезжающих.

Кроме того, шляхта далеко не всегда жила друг с другом в мире. Польский краевед Артур Бата в своей книге «Санок и окрестности» в частности отмечает:

«В начале XVII века эти территории были сценой многочисленных приватных войн, авантюр, насилия, убийств и трагических происшествий. Именно здесь распространился обычай родовой мести, столь ярко напоминающий итальянскую вендетту. Убийством отвечали на убийство, брат мстил за брата, сын за отца, родственник за родственника, приятель за приятеля. В этом гневе доходило порой до полного уничтожения противников. По всеобщему убеждению, в этой части Польши не было ни одной знатной семьи, в которой бы не дошло до драмы, трагедии, насильственной смерти, противозаконных бунтов»6.

Таким образом, даже очень родовитый и богатый человек, имевший замки, многочисленных слуг и собственное войско, не мог здесь чувствовать себя в безопасности, должен был быть всегда наготове, дабы отразить врага. Особенно периоды бескоролевья, о которых мы говорили выше, становились временем совершеннейшего беспредела в этих пограничных с Венгрией землях. По свидетельству С. Ожельского, после бегства короля Генриха во Францию, венгерский дворянин Франц Гуменский (Гуменный) с бандой в триста человек напал на поместье некоего шляхтича Гноинского, разграбил его, а хозяина бросил в башню своего замка, требуя у родственников выкуп в 4000 злотых.

Нередко и сами родовитые шляхтичи становились покровителями разного рода разбойничьих банд, укрывая их в своих стенах и деля с ними добычу. Что же касается имущественных споров представителей магнатских семей, то они принимали порой характер локальных войн, например, в первом десятилетии XVII века разгорелся конфликт между перемышльским старостой Яном Дрогоевским и перемышльским кастеляном Станиславом Стадницким7 , противоборствующие стороны даже устроили небольшое сражение в самом Перемышле, стреляя друг в друга из пушек и едва не разбомбив городской кафедральный собор.

Описанные суровые условия действительности не оставляли выбора управителям этих земель; по мнению вышеупомянутого А.Бата, саноцкий староста Юрий Мнишек «преследовал подданных с исключительной жестокостью»8, однако в конфликты представителей знатных семей он предпочитал не вмешиваться, если они не касались его лично. Примечательно, что пан Юрий, в данном случае достойно неся звание выпускника факультета права Лейпцигского университета, был очень надежным и спокойным соседом, в земельных спорах с хозяевами прилегающих поместий он никогда не использовал вооруженную силу, хотя немалая часть его современников не гнушалась нападением друг на друга и насильственным захватом спорных территорий.

В общении с людьми своего круга Мнишек был тактичен и гибок, а при возникающих имущественных недоразумениях всегда апеллировал к высшему дворянскому суду — Коронному трибуналу в Люблине, где порой присутствовал лично¹.

Однако по отношению к подданным Юрий Мнишек был неумолим: высокие налоги, которые он не уставал все время повышать, захват земельных наделов, скота и урожая, телесные наказания и заключение в тюрьму недовольных — все это характеризовало время его управления, как, впрочем, и многих других его современников.Власть старосты в те времена была почти безгранична (за исключением выдачи привилегий, что оставалось прерогативой короля), однако в случае каких-либо обид со стороны администрации подданные имели право подавать жалобы монарху (чем нередко пользовались).

Староства раздавались королями в управление представителям знатных семейств с условием выплаты старостами кварты — четвертой части доходов — в государственную казну, все остальное являлось своего рода вознаграждением для администратора. Должности в Речи Посполитой были пожизненными, но не наследственными (хотя часто давались представителям одной семьи несколько поколений подряд), поэтому вовсе не удивительно, что старосты выбивали максимальные доходы из подвластного населения, пока это представлялось возможным.

Прикарпатские земли не отличаются плодородностью, можно себе представить, скольких «усилий» требовалось пану Юрию, чтобы получить средства, соответствующие его отнюдь нескромным потребностям. По словам польского историка Е. Млынарского, пан Мнишек,

«несмотря на то, что был всецело поглощен внешней и внутренней политикой, всегда находил время на захват земли у крестьян, повышение панщины, батога и тюрьму».

Но, подчеркнем здесь еще раз, такое отношение к подвластному населению было обычным в то время, исключением скорее являлось обратное».

Примечания